BLOG-FISHING.RU
  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size
Search

Блог рыболова

sl-012.jpg

КАРП - Часть 2. "Жизнь и ловля пресноводных рыб", Л.П.Сабанеев

В этом странном противоречии нет ничего удивительного: любителям известно, как медленно растут в аквариумах их питомцы, несмотря на обилие пищи. Существует даже мнение, что величина рыб находится в зависимости от величины водного бассейна, ими обитаемого, и мнение это до некоторой степени справедливо, особенно относительно травоядных и всеядных видов.

Рыбы растут в течение всей своей жизни, и рост их не подлежит тем законам, которым подчинен рост высших позвоночных. С первого взгляда кажется несомненным, что прирост рыб прямо пропорционален количеству пищи, но здесь упущен из виду один весьма важный фактор, обусловливающий быстроту роста при достаточной пище — это аппетит рыбы, или большая или меньшая прожорливость ее. В небольших стоячих водах, хотя бы изобилующих пищевыми веществами, нехищная рыба почти лишена моциона, пища переваривается у нее медленнее, она ест меньше и растет не особенно быстро, гораздо тише, чем в больших, тем более текучих водах, где пища добывается с некоторым трудом, ценою некоторого моциона, и где самый простор и в особенности течение способствуют моциону, быстрому пищеварению и ненасытности.

Кроме того, надо принять во внимание еще один весьма важный фактор прироста, до сих пор упускавшийся из виду, — это присутствие некоторого, конечно небольшого, количества хищной рыбы в данном бассейне. Роль хищников в экономии природы гораздо важнее, чем это обыкновенно думают, и большинство хищных рыб прямо и косвенно гораздо полезнее человеку, чем некоторые нехищные рыбы, как, напр., колюшка, голец, бычки (Gobius) и другие.

Судак, налим, щука и окунь, во-первых, уничтожают всех больных и слабых рыб, и уже в этом их огромная заслуга; во-вторых, разрежая слишком густое население, увеличивают порцию пищи здоровых и сильных рыб, и, в-третьих, там, где недостатка в пище нет, они своим преследованием побуждают вялую и сытую рыбу делать моцион, больше есть и скорее расти. Рыбоводам известна польза, приносимая небольшими щуками в прудах, служащих для откармливания карпов. Они подъедают их молодь, которая "отбивает хлеб" у родителей, а взрослых карпов беспокоят и заставляют их двигаться, а следовательно, и больше есть. Нет сомнения, что и в "диких" водах хищники могут играть — и большею частью играют — роль возбудителей аппетита. А так как хищники многочисленнее и разнообразнее в больших проточных водах, то нет ничего удивительного, что они еще в большей степени, чем простор и быстрота течения, способствуют быстрейшему приросту рыбы. Я полагаю, что в большинстве случаев хищные рыбы приносят более пользы, чем вреда, именно тем, что прямо и косвенно содействуют более быстрому росту рыб, заставляя их делать необходимый моцион и уменьшая число их конкурентов. Весьма возможны даже такие случаи, что количество рыбы, съеденной хищниками, окажется менее той цифры, на которую увеличился прирост. Поясню это примером  Положим, что какой-нибудь пруд заключает в себе 100 пудов мелкой рыбы и что через год вес ее увеличивается вдвое, т. е. до 200 пудов. Пускаем туда пять пудов мелкой щуки и допустим, что они истребят в год 50 пудов мелочи. В большинстве случаев окажется, чтонехищной рыбы к концу года будет не 150 пудов, а более 200 и, кроме того, не менее 10 пудов щуки. Рыбоводам и рыболовам прежде всего следует исследовать соотношение между хищною и нехищною рыбою, держать их в равновесии и не забывать, что мелкая рыба, даже из ценных, стоит вдесятеро дешевле, чем все наши достаточно крупные хищники. Вылавливать часть мелочи поэтому невыгодно, и не вполне достигает цели разрежение населения. Необходимо изучить экономию природы и не нарушать в ней гармонии!

Прирост рыб вообще, а в частности карпов, как рыбы почти одомашненной, имеет для рыболовства и рыбного хозяйства огромный практический интерес и составляет самую важную биологическую задачу. Но задача эта настолько сложна и состоит из стольких трудноуловимых факторов, что она может быть решена только приблизительно и притом для каждого отдельного бассейна, путем опыта. Относительно карпий можно принять за правило, что первые годы своей жизни они растут сравнительно медленно, и показания некоторых авторов, что карпия при особенно благоприятных условиях достигает в год веса одного фунта, вряд ли заслуживают доверия. В общем, надо полагать, что западно-европейские карпы (бол. частью прудовые) растут сначала гораздо медленнее, чем южно-русские, бол. частью речные карпы, что объясняется обилием пищи, простором и большим моционом. Однако необходимо принять во внимание, что западноевропейский карп кормится иногда почти круглый год, тогда как наш среднерусский пребывает в зимнем оцепенении, без пищи чуть не целые пять месяцев. Прирост карпа, несомненно, зависит от большей или меньшей продолжительности зимы.

Иностранные авторы единогласно утверждают, что при обыкновенных условиях карпы первые два или три года, до своего, так сказать, совершеннолетия, растут крайне медленно. Годовалый карп весит, по их словам, всего 2 лота, по другим — даже 1 лот; двухгодовалый — 4—5 лотов, 3-х годовалый — 1/2-1 фунт. Следовательно, голавли, язи, даже подусты растут сначала быстрее карпа. У нас, по-видимому, речной сазан растет в реках быстрее, так как годовалые достигают величины 3—4 вершков, двухлетки, по третьему году — 4—5 вершков, а трехлетки, мечущие икру, — 5—6 и даже 7 вершков. Но затем, когда выметаны первая икра или первые молоки, карпы растут гораздо быстрее всех своих родичей: 4-летний весит уже свыше 2 ф., 5-летний — 4—8 фунтов, 6-летний — 8—10 фунтов; 7-ми летний — 14—17 фунтов. Полупудовый карп имеет 8, редко более 10 лет; в прудах около Бауцена даже пятилетние карпы достигали 20-фунтового веса. По последним наблюдениям фон дер Борне, карпы даже на второе лето (т. е. по второму году?) могут достигать 5 ф., а один достиг даже 7 ф. Рыбоводы отличают так назыв. карпов-обжор, растущих гораздо быстрее своих ровесников, и считают таких обжор лучшими производителями, так как они дают тоже очень быстро растущий приплод. Вероятно, южнорусские сазаны растут не менее быстро; по крайней мере, в р. Воронеж близ с. Доброго, где сазаны развелись с 1882 г., сазаны в 10 фунтов уже весьма обыкновенны, но попадаются и более крупные. В Москву-реку карпий попали в 1882 году и выметали здесь икру, а в 1886 году ловили уже 2—3 фунтовых. По достижении 20-фунтового веса и десятилетнего возраста карпы растут гораздо медленнее, и прирост их, вероятно, можно выразить в следующей арифметической прогрессии:

Возраст.....Прирост в %....Прибл. вес

1................500 %...................1 л

2................400 %...................5 л

3................300 %...................20 л

4................200 %...................2 ф

5................100 %...................4 ф

6..................70 %...................7 ф

7..................50 %...................10

8..................25 %...................12 1/2

9..................20 %...................15

10.................15 %...................17

11.................10 %...................19 3/4

12...................9 %...................21

13...................8 %...................23

14...................7 %...................24 1/2

15...................6 %...................26

20...................5 %...................32

Вряд ли затем карпы по достижении 15—16 лет ежегодно увеличиваются в весе менее чем на 5 %, за исключением, впрочем, достигших 2 пудов весу, которые, вероятно, растут еще медленнее. На это указывает сравнительная редкость сазанов свыше 2 пудов.

По этому расчету 30-летний карп должен иметь около 50 ф., 40-летний — 2 пуда. Пятидесятилетний карп вряд ли может быть более 2 1/2 пудов, а столетний едва ли достигает 3 пудов. Притом надо заметить, что эти приблизительные расчеты относятся только к самкам, которые весят по крайней мере на 1/3 или даже вдвое более, чем самцы одинакового с ними возраста. По-видимому, различие в весе между полами обнаруживается только по достижении половой зрелости, т. е. по третьему или четвертому году, и с каждым годом становится более резким. Я не думаю,чтобы молошники могли достигать пудового весу. Причина такого быстрого роста карпа, несмотря напродолжительность его зимнего сна, — необыкновенная его прожорливость и притом всеядность. В этом отношении он превосходит мирона-усача, который и не достигает такой величины, как карп. Между этими двумя рыбами вообще замечается большая аналогия: мирон имеет почти то же самое географическое распространение, но это уже чисто речная рыба, избегающая тиховодья; ондержится на самой стреже и потому оказывает на удочке еще большее сопротивление, чем карп.

Как мирон, так и карп — настоящие свиньи между рыбами, не брезгающие никакими растительными и животными веществами. Но как речной сазан, так тем более прудовая карпия предпочитают растительную пищу червям, личинкам и разным насекомым.

Главный корм этих рыб — весною и в начале лета — молодые побеги камыша (Typha) и некоторых других водяных растений, а также икра рано нерестящихся рыб, в прудах и лягушечья. Камыш, надо полагать, составляет одно из необходимых условий благоденствия карпов, доставляя пищу и защиту, и где его нет, там они вряд ли могут жить в большом количестве. Нежные, сочные и сладкие побеги этого растения карпы предпочитают другим и весьма охотно обсасывают, обгладывают их, пока они еще не загрубели, что бывает в средней России до конца, а в южной до начала июня. Где много карпов, там всегда по утрам можно слышать в камышах их характеристическое чавканье и чмоканье, более громкое, чем у других травоядных рыб. Мне кажется, что изобилие этого корма бывает главною причиною того, что карпия, несмотря на то, что должна быть очень голодна после продолжительного зимнего поста, местами вовсе не берет весною на удочку. Позднее карпы, особенно прудовые, кормятся слизью, покрывающей листья подводных растений, и слизняками, личинками стрекозы, даже самими стрекозами, которых весьма ловко хватают, когда они сидят на листьях; в реках карпии питаются также раками, особенно линючими. Карп не брезгает даже падалью и калом, коровьим и в особенности овечьим, который составляет для него лакомство. "На полднях" и водопоях скота карпы очень любят жировать по утрам и вечером. Хотя карпы имеют отличное зрение, но при отыскивании пищи руководствуются главным образом осязанием и запахом. В очень населенных местах речные карпии имеют после каждого сильного дождя огромное количество пищи в виде навозных и больших земляных червей и полупереваренного овса из конского помета. В судоходных реках различные зерна — овес, рожь, пшеница и просо — составляют, вероятно, даже самую главную пищу сазанов.

По нашим главным рекам проходит в течение 6—7 месяцев такая масса зернового хлеба, что, конечно, многие тысячи пудов выбрасываются в реку водоливами на барках. А сколько барок с хлебом ежегодно разбивается и тонет на Волге, Днепре и других реках! Значительный процент затонувшего зерна достается на долю речных обитателей. Подобно всем другим рыбам, прудовая карпия, как и речной сазан, не брезгает своею и чужою молодью.

Есть даже основание думать, что они кормятся ею до самых заморозков, даже позднею осенью. Крупные карпы местами ловят и не одну мелочь, а хватают и довольно крупную рыбу. Но, по-видимому, это случается только в самые голодные времена года — раннею весною и зимою. На нижней Волге сазанчики позднею осенью попадаются на блесну; по словам барона Черкасова, весною 1885 года в одном омуте р. Сердобы было поймано изрядное количество сазанов тоже на блесну, причем большая часть засечена за рот, т. е. попали не случайно — "самодером". Тот же авторговорит о сазане в 36 ф., пойманном в Сердобе на живца. Н. А. Дублянский также упоминает о блеснении сазанов и сазанчиков и рассказывает о пойманном поздней осенью (неводом) сазане в 15 ф., в желудке которого был найден совершенно свежий окунь в 3 1/2 вершка. Очевидно, сазаны на своих зимних становищаххватают иногда мимо плывущую рыбу.Как было сказано выше, сазаны всюду принадлежат к числу оседлых рыб и не совершают по реке дальних странствований для отыскивания удобных мест для нереста. В. Е. Яковлев полагает, что сазаны, живущие на взморье и чернях, не подымаютсявверх по реке на 200 верст и, выметав икру, всегда возвращаются обратно. Речные сазаны, по его мнению, могут уходить дальше от своих обычных притонов, но, разумеется, как и у всех других рыб, дальность путешествия зависит от степени зрелости половых продуктов, т. е. далеко вверх подымаются только те сазаны, которые нерестятся позднее, стало быть самые крупные. Выметав икру (на разливах), сазаны скрываются вниз и возвращаются на прежние места, но, по-видимому, начинают вести вполне оседлую жизнь через несколько недель, целый месяц после нереста. В Киевской губ., по крайней мере, сазаны в мае и частью в начале июня еще кочуют по всей реке и бродят по большим плесам. Мелкий сазан, до 3-летнего возраста, постоянно живет по этим плесам и заливам, выбирая такие, которые изобилуют камышом (очеретом). Здесь он и зимует, но весною также выходит на разливы — не для нереста, а ради более обильного корма на займище и попричине сильного течения в русле реки во время водополья. Взрослый же сазан редко избирает своим местопребыванием такие плесы и заливы, хотя и выходит туда жировать. Как в открытой реке, так и в больших проточных прудах пристанищем его служат более или менее глубокие (в несколько сажен) ямы, недоступные неводу.

Крупные сазаны живут всегда в больших ямах, заваленных ломом (щепой) и корягами. Горбатый вариетет сазана, известный на Волге, Сердобе и других реках под названием горбыля, а местами (по Северному Донцу) неправильно называемый коропом, всегда предпочитает подобные неприступные убежища. Вообще сазаны в реке, кроме горбылей, избегают слишком иловатых или песчаных мест и избирают своим местопребыванием ямы с глинистым дном — по той причине, что такие ямы расположены почти всегда уступами или имеют много глыб; эти уступы и глыбы заменяют недостающие коряги. Большею частью такие ямы бывают под обрывами и крутоярами, в изгибе, делаемом рекой. В озерах и прудах карп предпочитает ямам  плавучие берега, а иногда держится и в камышах. В небольших  реках он часто живет под мостами, где обыкновенно бывает глубоко между сваями.

Вообще сазан любит тень и в солнечные дни редко выходит на поверхность воды, подобно другим карповым рыбам. В прудах это замечается чаще, чем в реках, и здесь можно наблюдать иногда целые ряды карпий, обращенных головами в одну сторону, всегда против ветра, и стоящих на четверть ниже поверхности воды. Самым верным признаком присутствия карпов в данной местности служит его выбрасывание, которое нельзя никак смешать с выпрыгиванием других рыб. Сазан выскакивает из воды весь, почти торчком, т. е. перпендикулярно, с необыкновенною силою, и при этом издает (вероятно, губами) какой-то особый звук, похожий на отрывистое кваканье лягушки. Этот прыжок достигает иногда вышины до двух аршин: очевидно, сазан проделывает эту эквилибристику с разбега, поднимаясь со дна кверху и притом только ради моциона, а не из каких-либо других целей.

 

Очень часто он выскакивает таким образом недалеко от лодки. Назад же он падает, — как придется — боком, плашмя, на голову — и, падая, производит сильный плеск хвостом и пускает большую волну. По-видимому, сазаны начинают выбрасываться только по окончании нереста, не ранее мая, когда уже несколько отъедятся и соберутся с силами, а кончают бой в сентябре. Обыкновенно прыжки сазана в известном месте показывают, во-первых, что эта рыба имеет здесь постоянный притон, во-вторых, что она отправляется на жировку. Частое выбрасывание сазана при полном отсутствии клева предвещает перемену погоды к худшему. Среди дня они почти никогда не выпрыгивают, а только по утрам и вечерам. В это время, а также и ночью сазан жирует, т. е. кормится.

С этой целью он выходит из ям на мелкие плесы или в камыши иногда еще с вечера и возвращается в свои притоны не позднее 8—9 утра; в осеннее время, особенно при пасмурной погоде, сазан кормится почти весь день. На мелких местах сазаны бывают только ночью или ранним утром, до восхода, но их нельзя, однако, назвать такой ночной рыбой, как язь, лещ, тем более налим, так как если сазаны сыты и дело подходит к осени, то они жируют только по утрам и вечерам, оставаясь ночью на ямах. Карпы — рыбы стайные, общительные, и хотя самые крупные живут отдельно от более мелких, но в одной и той же стайке бывают карпы различного возраста, величины и веса — от 3—4 фунтов до 15 и более. Однако они ходят не очень густо, а довольно длинными вереницами; из некоторых наблюдений можно заметить, что в ветреную погоду, когда шелесткамыша и шум деревьев пугают эту чуткую и осторожную рыбу, она ходит взразнобой, т. е. в одиночку. Число особей в отдельной стае никогда не бывает так значительно, как в стае лещей, и обыкновенно равняется нескольким десяткам, редко сотням, и очень немногие ямы заключают в себе тысячи сазанов, и то большею частью в конце осени, когда они собираются на зимовку.

Исключение составляют только низовья Волги, Дона и Днепра, где сазаны очень многочисленны. Мелкая несовершеннолетняя карпия, 1—2 или даже 3-летнего возраста, держится огромными стаями по заливам и затонам. По своему уму карп занимает одно из первых мест между рыбами. Англичане даже называют его водяной лисицей. Большинство рыболовов считает его умнее леща на том простом основании, что сазана никогда ни неводом, ни на удочку нельзя поймать столько, сколько леща. Только на нижней Волге, по свидетельству Яковлева, рыбаки держатся противного мнения, потому что, по их словам, сазан слишком надеется на свою силу и часто попадает впросак, обсыхая на мели после убыли полой воды. Но онизабывают, что хорошему лещу трудно плавать и наполуаршинной глубине и что ему по необходимости приходится заблаговременно скатываться в реку.

Лещ умен, осторожен, но далеко не так смел и находчив, как сазан. Некоторые действия последнего положительно показывают в нем недюжинные для рыбы умственные способности. Не подлежит сомнению, например, что зазубренный луч спинного плавника, а иногда таковой же заднепроходного служит сазанам, попавшим в вентерь или на крючок удильщика, для перепиливания нитки или лески. Этот факт известен всем рыболовам вентерщикам и удильщикам. Сазан, попавши в вентерь, поднимается кверху и, защепив за нитку зазубренным лучом, с силою бросается вниз и вперед и таким образом прорывает нитку; затем пробует пролезть и, если не успевает в этом, то повторяет свой маневр вторично. Обыкновенно он проделывает эти штуки, когда сделается совсем светло и взойдет солнце; ночью же никогда, почему у вентерщиков существует правило осматривать свои снасти до восхода. Даже мелкие сазанята, в 2—3 вершка, пытаются делать то же самое, и часто можно найти их прицепившимися к нитке верхнего свода вентеря или к полотну бредня. Рыболовы-удильщики тоже знают, как часто пойманный сазан, если ему не удалось с разбега оборвать леску, старается перепилить ее своим спинным лучом, но об этом будет говориться далее. Кажется, что эти жесткие лучи служат сазану и орудием защиты против хищников и человека. По крайней мере, когда приходится схватывать сазана руками, то иногда ему удается очень больно полоснуть пилою по ладони или между большим и указательным пальцами. Для того, чтобы избежать невода, сазан употребляет ту же уловку, как лещ, т. е. ложится плашмя на дно головою к неводу, выбирая неровное место, так что нижняя тетива скользит по его спине; иногда карп успевает даже подкопаться в ил под идущий невод. Сплошь и рядом сазаны на юге подкапываются под частоколы и язы глубиною более аршина, преграждающие им обратный путь в реку по окончании нереста в старицах и поемных озерах, и успевают уйти из своего плена. Еще чаще им удается перепрыгнуть через это препятствие, если она немного выше аршина: сазаны упираются головами в плотину, потом с силою пригибают голову к хвосту и, выпрямившись подобно пружине, перебрасываются через плетень. Точно так же перепрыгивают сазаны через невод, когда уже не имеют другого выхода; крупные с разбега иногда прошибают сеть насквозь, подобно сому и щуке. Поэтому редко удается захватить их в одну тоню очень много, кроме поздней осени, когда они вялы и, подобно большинству рыб, теряют способность выскакивать из воды. Следует заметить, что прудовые карпии далеко уступают в отношении ума, силы и находчивости речным сазанам и выпрыгивают из невода и перепиливают рыболовные лески сравнительно редко и вряд ли разрезывают нитки вентеря. По крайней мере, способность карпа перепиливать лески в Западной Европе находится под сильным сомнением, а об уходе из вентерей ничего неизвестно.

Как прудовая карпия, так еще в большей степени речной сазан такие сильные, крупные и вкусные рыбы, что нет ничего удивительного в том, что в значительной части Европейской России уженье их считается первоклассным и самым трудным спортом после ужения лосося и форели. Но лосось у нас редок, и его удят весьма немногие рыболовы, а форель, хотя имеет более обширное распространение, чем семга, но все-таки, сравнительно с карпом, редка, а главное, мелка. Из карповых рыб только вырезуб, несомненно,сильнее сазана одинакового веса, он, т. е. вырезуб, имеет в России весьма ограниченное распространение и притом редок; что же касается усача-мирона, то сила его сопротивления на удочке много зависит от того, что он ловится на более или менее значительном течении; поймать сазана на быстрине еще труднее, чем такой же величины мирона. Впрочем, быстрота течения и простор развивают силу всякой рыбы, ивсем рыболовам известно, что озерная, тем более прудовая рыба гораздо слабее на удочке, чем речная, хотя бы последнюю ловили тоже в стоячих заводях. Разница в силе прудовой и речной рыбы выражается особенно резко у карпов: прудовая — "немецкая" — карпия оказывает чуть ли не вдвое меньшее сопротивление на удочке, чем сазан такого же веса; озерный сазан тоже далеко не так боек, как речной. Карпия, попавшая в реку, впрочем, никогда не может сравниться в силе с коренным, "диким" видом. Специальное ужение карпов начинается у нас только с 55° с. ш. Начиная с южной части Уфимской губ., в Симбирской, Пензенской, Тамбовской, южной части Рязанской и Тульской, в Черниговской и далее к западу карп принадлежит уже к числу довольно обыкновенных рыб и хорошо известен почти всем рыболовам.

Севернее карпы попадаются сравнительно редко и б. ч. в прудах, где они разведены почти исключительно от привозных немецких или польских карпий, б. ч. в начале этого столетия. Несомненно, что в проточных прудах и реках средней полосы России,вернее в центральных губерниях, водятся как настоящий сазан, так и карпия и что они отчасти уже смешались между собою. Чем далее к югу, тем увеличивается количество карпов вообще и уменьшается количество карпий, т. е. особей полудикого вида. В южной России — Оренбургской, в Астраханской, в Донском, Новороссийском и вюго-западных краях — сазан или короп предпочитается всеми рыболовами-удильщиками другим рыбам. Время уженья карпов находится в зависимости от климата и начинается тем ранее и бывает тем продолжительнее, чем он теплее. В Средней Европе (Rьhlich) карп начинает брать с марта, и клев его кончается в последних числах ноября. По словам Пуатевена, карпы во Франции ловятся на удочку до конца октября. У нас, даже на юге, клев начинается не ранее апреля и кончается редко позднее начала октября. По наблюдениям г. Буткова, в Харьковской губернии карпы начинают показываться, т. е. выходить из ям, только в первых числах апреля, когда температура воды достигнет 12° R, и начинают брать в двадцатых. В октябре же попадается на удочку, кажется, только мелкий 1 1/2 — 2 1/2 годовалый сазан (нижняя Волга).

Главный клев карпов бывает у нас летом, а весною и осенью они клюют плохо или вовсе не берут. Как кажется, весеннее ужение возможно только на небольших реках (pp. Ардым Пенз. губ., Мотыра Орловской, Воронеж в Лебедянском у., во многих реках Харьковской губ.), которые очень скоро входят в берега и где нерест карпов совершается после того, как запрут плотины. Большие же реки начинают после вскрытия разливаться очень медленно, и всякое ужение на них, начиная с первой прибыли воды до того момента, как река войдет в межень, весьмазатруднительно, а иногда и вовсе невозможно. Поэтому весенний клев проголодавшихся за зиму карпов б. ч. проходит почти незамеченным, тем более что он и довольно непродолжителен. Настоящий клев начинается здесь, когда река войдет в берега и карпы займут свои постоянные места, сделаются вполне оседлыми. Это бывает, как известно, в конце весны или в начале лета, через одну, чаще через две недели после нереста: в более северных местностях в конце июня или в начале июля, а в более южных даже с середины мая. Замечательно, что, по наблюдениям харьковских рыболовов, клев карпов начинается всюду фазу, единовременно, даже в озерах. Этот клев, с большими или меньшими перерывами, продолжается все лето и в начале осени. Лучшими месяцами для лова в одних местах считается июнь, в других — июль и август. В сентябре б. ч. берет уже мелкий карп. Интенсивность клева сазана, как и других рыб, находится в зависимости от различных условий, главным образом от погоды. Вообще перед каждой резкой переменой погоды клев ослабевает или совершенно прекращается; однако известно, что сазаны очень хорошо берут во время грозы.

Продолжительные жары, как и холодное ненастье, крайне неблагоприятствуют для ужения, так как сазаны затаиваются, мало бродят и теряют аппетит. Когда вода достигнет температуры свыше 20°, карпы или забиваются в норы, под корни и плавучие берега, или подходят к ключам и ручьям; в прудах и озерах они в это время иногда стоят неподвижно в тени камышей. Во всяком случае, при высокой температуре карпы выходят жировать только по ночам, а потому и редко попадаются на удочку. Пасмурная теплая погода с небольшим дождем весьма благоприятствует ловле; при резком понижении температуры воды клев всегда прекращается. Паводок нередко заставляет сазана, избегающего быстрого течения, сбиваться в наиболее тихие омуты, и здесь в течение нескольких дней очень часто бывают весьма обильные уловы. Многие рыболовы, наконец, убеждены в влиянии фаз луны на клев карпа и говорят, что сазан лучше всего берет на "молодую" и хуже всего на ущерб. По другим, на какую перемену (фазу) поднялась вода (и начался, следовательно, нерест), на ту и клев будет самый сильный каждый месяц. Подобное поверье существует на севере относительно щук, жор которых будто бы бывает в ту фазу, на которую они терлись. Но самой верной приметой клева карпов служит выкидывание их по утрам и вечерам. Но нет правила без исключения, и случается, что сазаны беспрестанно выбрасываются, а на удочку вовсе не берут. Это всегда предвещает резкую перемену погоды и холода. В ветер и волну сазан почти не берет, быть может, потому, что насадка не остается неподвижной; однако за ветром, в затишье, образуемом крутым берегом или прибрежным лесом, лов нередко бывает весьма удачен. Лучшее время дня для ловки карпа, бесспорно, раннее утро, особенно летом. В жаркое время карп, как было уже замечено, жирует и ночью, но так как ужение его на донную неудобно и малоупотребительно, то ночная ловля почти вовсе неизвестна и имеет случайный характер, тем более что ловить приходится в неглубоких заводях или даже на мелях. Впрочем, я полагаю, что в мае и в июне можно ловить почти всю ночь с поплавками, надевая на них черные бумажные кружочки, достаточно заметные на более светлом фоне поверхности воды. Н. Домбровский, придавая очень важное значение ночному ужению, советует ловить с фонарем, с сильным рефлектором, освещающим поплавки.

Я имею основание думать, что утренний клев сазана летом на своих обычных местах, т. е. в глубоких ямах с слабым течением, может быть разделен на ранний — от рассвета до восхода и поздний — с 6 до 8 или 9 часов утра. В первом случае карпы берут приманку, возвращаясь с ночной жировки, во втором — отправляясь на утреннюю кормежку. Самые крупные сазаны берут почти исключительно ранним утром или даже на рассвете. Большинство рыболовов, кажется, не пользуется ранним клевом по многим причинам, хотя сазан до восхода берет гораздо решительнее и смелее, чем когда совсем ободняет.

Продолжительным бросанием привады в известные  утренние или вечерние часы можно приучить карпов посещать прикармливаемое место и в не совсем урочное время, а этих рыб очень редко ловят без предварительной прикормки. Но вечерний клев почти всегда бывает хуже утреннего, и вечерами обыкновенно идет на удочку  мелкий карп. Вообще, вечерний клев неправилен и непостоянен: в одних местах карпы берут с 2—3 часов пополудни до 6, в других — от 6 до 8. В конце лета и в начале осени, т. е. в августе и сентябре, когда вода похолодеет, сазаны нередко всего лучше ловятся на удочку с 9 часов утра до 11.


Комментарии
Добавить новый Поиск RSS
+/-
Оставить комментарий
Имя:
Email:
 
Тема:
 
:angry::0:confused::cheer:B):evil::silly::dry::lol::kiss:
:D:pinch::(:shock::X:side::):P:unsure::woohoo:
:huh::whistle:;):s
 
Пожалуйста, введите проверочный код, который Вы видите на картинке.

3.26 Copyright (C) 2008 Compojoom.com / Copyright (C) 2007 Alain Georgette / Copyright (C) 2006 Frantisek Hliva. All rights reserved."

 

Yutex - Платный хостинг PHP.


blog-fishing